Журналист рассказал о том, почему может резко подорожать мёд и при чём тут медведи
Когда производители один за другим объясняют рост цен внешними, почти фантастическими факторами, у потребителя неизбежно возникает скепсис. Недавний пример с рыбопромышленниками, которые в числе причин удорожания рыбы и икры называли нападения акул на стада лососёвых, звучит как готовый сюжет для сатирического скетча. И всё же за каждой такой формулировкой, сколь бы странной она ни казалась, почти всегда прячется реальная, системная проблема — будь то падение вылова, логистические издержки или давление со стороны крупных игроков рынка.
Журналист-обозреватель газеты "Аргументы недели" Игорь Глуховский рассуждает о том, почему может резко подорожать мёд и при чём тут медведи. Пчеловоды бьют тревогу: в ближайшее время цена на мёд может заметно вырасти. И дело вовсе не в стремлении производителей нажиться на покупателях. За прогнозом о подорожании стоит целая цепочка проблем — от капризов погоды до нашествия медведей и несправедливых закупочных цен.
Погода, вредители и кризис в агросекторе
По словам председателя алтайского отделения «Союза Пчеловодов России» Олега Голобокова, на объёмы медосбора в этом сезоне повлияли сразу несколько факторов. Во‐первых, весенние холода нарушили привычный ритм работы пчёл и пасечников — в ряде хозяйств объёмы производства ощутимо просели. Во‐вторых, серьёзную угрозу принесли вредители: они становятся всё устойчивее к привычным препаратам, а стандартные обработки полей теряют эффективность.
Но самым глубоким фактором эксперт называет экономический кризис в аграрном секторе. Аграрии зажаты долгами по кредитам, лизингам и налогам, поэтому вынуждены жёстко экономить. В итоге решения об обработке полей нередко принимает не агроном, исходя из биологических потребностей, а собственник, ориентируясь на минимальный бюджет. Отсюда — использование дешёвых и порой несертифицированных средств, которые не только слабо помогают против вредителей, но и смертельно опасны для пчёл. При этом ответственность за последствия в случае судебных разбирательств ложится на плечи специалистов, а не владельцев бизнеса.
Ещё одна проблема — отсутствие прозрачности. Пчеловоды остро нуждаются в актуальной карте посевов и графике обработок, чтобы планировать перемещения пасек. Но даже если такая информация есть, изолировать пчёл на весь период обработки полей практически невозможно.
Медведи: тихая угроза пасекам
Параллельно с погодными и экономическими трудностями пчеловоды столкнулись с ещё более осязаемой угрозой — ростом числа медвежьих набегов. По словам экспертов, хищники всё меньше воспринимают человека как опасность: для них пасека становится лакомым кормовым объектом. Практически не осталось хозяйств, которые не испытали на себе «визиты» медведей: одни несут небольшие потери, другие — убытки на десятки и сотни тысяч рублей за один набег.
Законодательство серьёзно ограничивает возможности защиты. Пчеловод не имеет права оборонять имущество с оружием, а спрятать пасеку от зверя невозможно. Рекомендации не оставлять пищевые отходы в такой ситуации выглядят почти абсурдно: сама пасека — уже приманка. При этом лимиты на охоту и строгие сроки добычи медведя не позволяют оперативно регулировать численность хищников.
Особую тревогу вызывает перспектива зимы. Если медведи останутся голодными и не уйдут в спячку, они могут начать вскрывать зимовники, буквально ломая их, как консервные банки. Для пчеловодов вопрос «как сохранить пчёл до весны» становится вопросом выживания отрасли в отдельных регионах.
В некоторых районах проблему пытаются решать локально. Например, в Тогульском районе уже официально разрешили регулирование численности медведей. А в Мартыновском сельсовете Ельцовского района, по словам пчеловода Сергея Устинова, удалось взять ситуацию под контроль благодаря слаженным действиям.
Как спасают пасеки: «электропастухи» и зимовники
Один из самых действенных способов защиты — «электропастух»: по периметру пасеки натягивают проволоку, по которой пускают слабый ток от аккумулятора. Получив неприятный разряд, медведь обычно быстро учится обходить территорию стороной. Однако встречаются и «настырные» особи: они копают, ломают и всё равно добираются до ульев. В таких случаях помочь может только подготовленный охотник.
На зиму пчёл убирают в омшаники — утеплённые помещения для зимовки. Полуподземные омшаники углубляют в землю, а входы заносит снегом — это надёжная естественная защита. Многие пчеловоды дополнительно перевозят ульи в стационарные зимовники поближе к домам, чтобы полностью исключить риск встречи с медведем.
Горькая экономика сладкого мёда
При всех сложностях, которые обрушились на пчеловодов, самая болезненная проблема — крайне низкие закупочные цены. По словам Сергея Устинова, оптовики сегодня предлагают всего 140 рублей за килограмм мёда. Для отрасли это фактически губительно: такая цена не покрывает реальных затрат на топливо, расходные материалы и труд.
Контраст с розничными ценами выглядит особенно несправедливо. На маркетплейсах и в магазинах стоимость мёда, в том числе импортного, может доходить до 15 тысяч рублей за небольшую баночку, тогда как алтайский производитель получает за литр своего продукта буквально копейки.
Ситуацию усугубляет засилье подделок. Фальсификат сбивает цены и подрывает спрос на натуральный продукт. При этом штрафы за продажу суррогата для крупных торговых сетей и для частного пчеловода практически одинаковы. Для ретейлера это незначительные издержки, а для небольшого хозяйства — ощутимый удар.
Существуют и технические решения: мобильные лаборатории и компактные спектрометры позволяют быстро выявить наличие сахарозы и других добавок в мёде. Но рядовой покупатель в супермаркете редко имеет возможность проверить продукт, а значит, остаётся уязвимым перед фальсификатом.
Об «акулах», медведях и конечном покупателе
Конечно, трудности есть. Однако вызывает недоумение, что рост цен у нас объясняют любыми причинами, кроме желания побольше заработать на своём продукте. Не так давно рыбопромышленники высказались о том, что в росте цен на рыбу и икру виноваты акулы и низкий улов. Дескать акулы нападают на стада лососевых и тем самым снижают их попадание в сети рыбаков. Теперь пчеловоды пошли по пути рыбопромышленников? Только если там акулы, то здесь медведи.
Когда производители один за другим объясняют рост цен внешними, почти фантастическими факторами, у потребителя неизбежно возникает скепсис. Недавний пример с рыбопромышленниками, которые в числе причин удорожания рыбы и икры называли нападения акул на стада лососёвых, звучит как готовый сюжет для сатирического скетча. И всё же за каждой такой формулировкой, сколь бы странной она ни казалась, почти всегда прячется реальная, системная проблема — будь то падение вылова, логистические издержки или давление со стороны крупных игроков рынка.
С мёдом ситуация иная: «медвежий фактор» — не фигура речи и не попытка найти удобный предлог, а вполне осязаемая угроза, которая ежегодно оставляет десятки хозяйств на грани разорения. И если в случае с акулами речь идёт о факторе, который для большинства звучит экзотично и почти неправдоподобно, то разорённые пасеки — это видимые, задокументированные убытки, подтверждённые самими пчеловодами и местными властями.
При этом важно разделять две вещи: объективные издержки производства и рыночную наценку на полке. Пчеловоды не просят сверхприбылей — они добиваются того, чтобы закупочная цена хотя бы покрывала себестоимость. Сегодняшние 140 рублей за килограмм — это не стремление заработать, а попытка не уйти в минус. А колоссальный разрыв между закупочной и розничной стоимостью показывает, где на самом деле формируется прибыль: не в поле и не на пасеке, а на этапе дистрибуции и продаж.
Поэтому скепсис по поводу «объяснений роста цен» уместен, когда он направлен на недобросовестных игроков, маскирующих спекулятивную наценку под производственные трудности. Но в случае с пчеловодами этот скепсис стоит перенаправить на саму рыночную конструкцию: на непрозрачность каналов сбыта, на засилье фальсификата, на несправедливое распределение доходов между тем, кто производит, и тем, кто продаёт.
Если отрасль действительно хочет сохранить доверие потребителя, ей нужно не столько оправдываться экзотическими причинами, сколько показывать прозрачную экономику производства: из чего складывается себестоимость, какие риски несут пасечники и почему справедливая цена — это не жадность, а условие выживания ремесла.
